Посвящение (рассказ)

Аватар пользователя Ракита

…Стриня торопливо поднимала листики, высматривая алые капельки земляники: отец с матерью вот-вот должны были прийти, а туесок, хоть и маленький, никак не желал наполняться. Этому немало способствовал вредный Вторышка, то и дело запускающий свои ручонки в собранный урожай и частью сующий его в рот, частью размазывающий по довольной рожице.

– Ну, ты, хватит уже!.. – Стриня толканула брата в плечо. Совсем не сильно, но, не удержавшись на круглой попке, тот покатился по крутому склону, пятная рубашонку раздавленной земляникой, и обиженно заорал. Девочка ловко уцепила его за подол и водрузила обратно на взгорок, придвинув туесок поближе: – Да ладно уж, ешь, что с тобой делать…

Рёв немедленно прекратился, и пухлые пальчики вновь потянули в рот крупные сладкие ягоды. Вздохнув, Стриня вновь принялась обирать кустики, восполняя потери.

Из густого кустарника наконец-то показались родители. Отец широко улыбался, рядом семенила мать, словно окружённая тихим сиянием. Вторыш отпихнул туесок и на нетвёрдых ножках поковылял навстречу. Не дойдя пары шагов, всё-таки запутался в траве, почти упал, но его подхватили рванувшиеся навстречу мамка и батька – в четыре руки. Отец озорно глянул на жену:

– Вот я и говорю – хорошие же детки у нас получаются?..

Мать смущённо зарделась, зачем-то одёрнула подол и прижалась щекой к плечу мужа.

– Стриньша, засиделась, поди?.. Работница ты наша, умничка! Ну, беги, играй! – батька мотнул головой под холм, где слышался смех и звонкие голоса, мелькали белокурые, медовые, русые головёнки. Дважды просить было не нужно: девчонка сорвалась с места и помчалась вниз по склону, широко раскинув руки в небесную синеву, ловя губами упругий ветер большого и манящего мира…

 

…Задохнувшись, я открыла глаза. В распахнутых навстречу ночи объятиях бился ветер, и только он удерживал меня на краю обрыва. Пятна от раздавленных ягод так похожи на раны, оставленные половецкими стрелами! Братишка, что так и не получил своего взрослого имени, мамка в беремени, закрывший её своим сильным, но уже безжизненным телом отец… Но девочка никогда этого не увидит. Та девочка навсегда останется в своём земляничном лете.

Небольшое усилие – и невесомая ткань воздуха поддалась, я рухнула в прореху и почти сразу ушла с головой в чёрную воду.

 

…Река струилась, игриво полоща рубаху. Девушка опустила в воду собранные лодочкой ладони и засмеялась от радости – в них оказалась пойманной ранняя звезда-Зарничка. Наклонилась, торопливо шепча на воду наговор на красоту и омывая лицо. И испуганно вскрикнула: протянувшиеся сзади руки накрыли девичьи грудки, шею обожгло нетерпеливое дыхание. Пришельца угадал не разум, но оступившееся на миг сердце:

– Белояр, миленький, зачем ты здесь?..

– К тебе пришёл, люба моя, Славушка… – сбивчивые слова текли, почти не затрагивая сознание. Зато для горячих рук, как и для речных волн, мокрая рубаха совсем не была преградой.

– Голубчик мой, родненький, нельзя же, нельзя… Ну, пожалуйста…

– Да что ты, Славушка? По осени сватов зашлю, обещал ведь. Чего ждать, ясочка моя?

– Вот после Покрова и намилуемся, любый… – однако вопреки всему предательское тело водою льнуло к рукам – желанным, ласковым…

 

…Мир потерял направления, путая верх с низом. Я заставила себя прекратить испуганно барахтаться, и тут же под ноги легло мягкое илистое дно, обожгло пальцы студёными струями подводных родников. Вода не доходила и до плеч, но была почти ледяной – грудь стиснуло, словно железным обручем.

 

…Не в силах вздохнуть, каменной бабой у обочины Слава пропускала мимо себя свадебный поезд. На передней телеге, на пышной горе из сундуков, перин и подушек, восседала дебелая невеста, взятая из соседней деревни. Рядом на коне – Белояр. Поравнявшись с бывшей «любушкой», наклонился к дружке, что-то весело ему сказал, – будто бы не заметил. Зато отец жениха, суровый мужик Брян, наоборот, задержал взгляд, сплюнул девушке под ноги:

– Думала, тебя возьмём, сирота безродная, голь перекатная?.. – И поехал дальше, озабоченно бормоча: – Хоть бы порчу не навела, навалюха проклятая…

 

Ещё дважды я присела, окунаясь с головой. Выпрямилась, с силой выдохнула из груди остатки воздуха, стряхнула с кончиков пальцев давнюю горечь и обиду – пусть унесёт их тёмная проточная вода. Пусть останется со Славушкой её любовь и красота.

Выбравшись на берег, я содрала с себя мокрую рубаху и, стуча зубами, нагой бросилась на землю. Согрей, Матушка, своим теплом, к Тебе прибегаю…

 

…Первый камень ударил, рассекая кожу острой гранью. Вслед за ним посыпались и другие, но пуще камней били крики:

– Стрига! Ведьма! Вон отсюда!

Ошеломлённая Стрига закрывалась руками, не в силах понять: разве не эти люди ходили к ней, приносили больных детей, поверяли житейские обиды и сердечные хвори? Она старалась помочь всем. Каково это – пропускать через себя чужую боль, хоть телесную, хоть душевную?.. Кланялись, благодарили, совали кто лукошко яиц, кто крынку молока, кто штуку белёного полотна. А потом хватило одного слова заезжего проповедника, чтобы на неё накинулись, словно побивая в её лице собственные грехи, отрекаясь от доброго, понятного, исконного…

Наконец Стрига побежала. Бежала долго – до тех пор, пока, запнувшись, не скатилась в канавку на краю поля. Комья земли впивались в избитое тело, осыпались сверху, заботливо укрывая от людского зла. Не хотелось ничего. Как это просто – лежать под уютным пологом земли, врастать в неё корнями. А если захочется увидеть небо – пробиться наружу цветком, на который нет-нет да и сядет благодарная за передышку бабочка… Умри, никому не нужная Стрига.

 

Родная земля баюкала, нашёптывала, давала спокойствие и уверенность. Напоследок поцеловав её шершавую плоть, я поднялась, надела приготовленную рубаху, завязала узорный пояс. Почиркала кресалом, и заранее подготовленная горка хвороста весело полыхнула. Присев у костра, я расчесала чуть подсохшие волосы, острым ножом срезала прядь и бросила в огонь – пусть ведьма, верившая в добро, умрёт не в земле, а в пламени.

И ещё долго сидела я, вглядываясь в игру огненных языков. Ночная тьма неуловимо начала сменяться предутренним маревом, от воды потянулись клочья тумана, и сквозь них я узрела лик Богини. Торопливо поднялась, став на одно колено, протянула к Ней руки, безмолвно вопрошая чистоты, силы, мудрости… Богиня ласково улыбнулась, кивнула и растворилась во мгле, став звёздным светом, каплями росы, земными животворящими токами.

С рождением тебя, жрица Стрислава. Живи и здравствуй!